Жизнь в Сан-Франциско

Жизнь в Сан-ФранцискоЯ живу в Сан-Франциско, неподалеку – знаменитая Силиконовая долина, компьютерный центр планеты. Там делали радиоуправляемый зонд, который первым в мире получил снимки с обратной стороны Юпитера. Знакомый поехал пообщаться с его авторами и спросил, во сколько обошлась вся юпитерская программа. «Не очень дорого, – отмахнулся его собеседник, – как три-четыре дня войны в Ираке».
Вот по таким меркам Америка и живет. Здесь очень сыто. На улицу выставляется все, что доставляет даже микроскопическую проблему: мощный пылесос, в котором просто засорилась труба, новенькие книжные полки в полуразорванной упаковке, потому что не хватило ума их собрать. Сейчас в феврале мы переходим на цифровые каналы, и я уже знаю, что все улицы будут заставлены телевизорами, как это было, когда началась мода на плоские экраны. Компьютерам память здесь не добавляют – их просто вытаскивают на тротуар и идут в магазин за новыми. Первое время я не мог спокойно на это смотреть: принес с улицы и собрал себе один компьютер, второй, третий… Потом надоело. Теперь даже не нагнусь посмотреть, что за модель.
Как следствие этой сытости – имитация деятельности во многих сферах. Я работал в одной компании, которая делала программное обеспечение для Пентагона. Звучит гордо, верно? А на деле их ПО давало вот что: на экране компьютера появлялись облачка, в которых можно писать мысли. Ты набрал пять фраз, вокруг каждой сразу образуется по облачку, между ними ставишь стрелочки – и уже любая глупость выглядит умно. Компания на рынке 11 лет только этими облачками и занимается! Они совершенствуют программу, чешут репу: а если облачко развернуть вверх ногами, поможет ли это пользователю мыслить на 15% креативней? И государство за большие деньги эту чушь покупает.
Народ в массе своей неспособен хоть малость шевелить мозгами. Я фотографировал объекты для компании, торгующей недвижимостью, объездил всю провинцию вокруг Сан-Франциско. И частый случай – на здании не написан номер. Например, передо мной «Макдональдс». Захожу внутрь: хэлло, это номер 6835? Персонал хором: а мы не знаем. Зовут менеджера. Он качает головой, разводит руками: даже не представляю, как вам помочь, сэр. На их глазах лезу в мусорник, вынимаю первый же чек, читаю им вслух выбитый там адрес: 6835, Макдональд-роуд. Ребята, а если у вас что-то случится, куда спасателей вызывать будете?
Эту массовую тупость надо все время держать в уме. Прихожу на почту, там сидит служащая, китаянка, – американка в каком-нибудь третьем поколении. Говорю: хочу переслать деньги. Она спрашивает: вам надо, чтоб их получили через 90 минут или через 48 часов? Я, естественно, осведомляюсь: «А в чем разница?» На что она без малейшей издевки отвечает: «В первом случае – 90 минут, а во втором
— 48 часов». Тут уже я мобилизуюсь, вспоминаю, что мы в Америке. И говорю так же серьезно, чтоб не дай бог не обиделась: «Спасибо, что вы мне объяснили разницу между 90 минутами и 48 часами. Но я хотел узнать, а одинаковая ли плата за обе эти услуги?» И постепенно с помощью наводящих вопросов выясняю, что разница составляет 10 долларов.
Американцы – шпунтики гигантского механизма. И это для властей очень хорошо. Им революционеры думающие не нужны, они воспитывают себе штат овец с детства. В первую очередь это касается эмигрантов, потому что негритянское население как рабочую силу давно уже никто не рассматривает. Когда три поколения семьи живет на крэке и пособиях, то с четвертым и пятым поколением все ясно. Там животного больше, чем человеческого: налитые красным глаза и такая энергетика, которая к людской не имеет отношения.
Жизнь в Сан-ФранцискоИное дело – китайцы, индийцы, филиппинцы. Уже будучи здесь, я узнал: в 1933 году, когда появились первые радиостанции «Голоса Америки», было поставлено условие – создать язык, который обходился бы 300 словами, и чтобы эти слова были максимально кратки. Не ньюспэйп, а пэйп, и так далее. Потом вокабулярий увеличили до 700 слов, на чем и остановились. В нем самые простые глаголы и нет места деепричастным оборотам – это и есть официальный английский язык «Голоса Америки». В итоге выросли целые поколения людей, которые только 700 словами и обходятся в жизни. Произошло тотальное оскудение языка. Оно логично повлекло тотальное оскудение мысли, которое американцы не только не пытаются завуалировать, наоборот – выставляют напоказ.
Пример: два года назад одна дура купила себе «дом на колесах» с круиз-контролем. И уж не знаю почему, но решила, что это устройство, которое просто поддерживает постоянную скорость автомобиля, должно работать как автопилот. Выехала на хайвей, врубила круиз-контроль и ушла вглубь трейлера делать себе бутерброды. Машина, лишенная управления, естественно, съехала на обочину и перевернулась. Едва выбравшись из нее, хозяйка тут же подала в суд. И он обязал фирму-продавца вручить истице новенький трейлер, а также выплатить компенсацию. Почему? А потому что в автосалоне ее не предупредили, что круиз-контроль – не автопилот и водителя не заменяет!
Американцы заигрались в игру «мы такие тупые» – она им страшно нравится. Во всем остальном мире принято: если ты тупой – сиди тихонько и читай учебник, пока не поумнеешь. А здесь противоположная концепция: если вы такие умные, то платите нам, тупым, потому что мы -не просто тупые, но еще и гордимся этим.

Почему я рванул из Латвии в США? Причина, в общем, пустяковая. Кто-то вдохновенно расписал в моем присутствии ужасы кризиса среднего возраста – это запало в душу, я стал прислушиваться к ощущениям: может, уже началось? И тогда пришло в голову загрузить себя новыми впечатлениями – чтоб места дурацким мыслям не оставалось.
Я поехал наобум, в Сан-Франциско, имея при себе только сумку и рюкзак. Сразу стал браться за любую работу. Как англичанин, ел овсяную кашу, как японец, спал на татами, как китаец, ездил на велосипеде – в общем, жизнь вел спартанскую. Работал в художественной галерее – двигал экспозиции, пылесосил ковролин. Клал паркет в особняках в компании нелегальных иммигрантов. И при этом тщательно скрывал, что в прошлом я – фотограф, имею высшее авиационное образование. Потому что в Америке существует понятие, которого в Европе нет: «оверквалифайт». Я бы перевел это как «слишком умный». На практике выглядит так – если ты приходишь к владельцу мастерской проситься на должность механика и при разговоре выясняется, что сам ты инженер, стопроцентно услышишь в ответ: «Сорри, сэр. Мне будет неудобно командовать человеком, у которого высшее образование, а потому вынужден вам отказать».
Жизнь в Сан-ФранцискоОднажды я вот так же под видом простого работяги нанялся к какому-то выходцу из Одессы красить фасад трехэтажного дома. Меня поставили в пару с монголом. Мы отработали полдня, сели передохнуть, он пригласил разделить свой обед – нехарактерный для американца жест. Жуем, болтаем. «Ты откуда?» -спрашивает монгол. «Из Риги», – говорю я, понимая, что для него это пустой звук. «А у меня есть там знакомый», – неожиданно говорит монгол и называет фамилию спортивного обозревателя газеты «Диена». Я поперхнулся. Оказалось, мой напарник по покраске был начальником спортивного отдела Монгольского телевидения, отлично говорит по-русски, потому что учился в Москве в институте Лесгафта. В США он приехал освещать Олимпиаду, но в это время в Монголии началась перестройка – и он остался. И вот теперь тоже скрывал от американских работодателей свою квалификацию, чтоб не напороться на отказ.
Так мы, два слишком умных, и встретились.
Жизнь в Сан-ФранцискоСан-Франциско – город богемы, геев и лесбиянок, нудистов и натуристов, феминисток и активистов прочих движений. Неудивительно, что и работа моя порой принимала несколько щекотливый характер. Например, я охранял свингер-клуб: работа непыльная и платили хорошо – 300 долларов за ночь. Охранять на самом деле было некого, в клубе состояли солидные люди: дирижер симфонического оркестра, кинорежиссер, банкиры, главы крупных фирм. Свингерство – страшный наркотик: если ты сделал свою частную жизнь публичной, то частную потерял навсегда. Наблюдая их, я понял, что свингеры вовсе не повернуты на сексе – наоборот, они давно утратили к нему интерес и уже не знают, что предпринять, чтобы его вернуть.
Понятно, почему это движение родилось именно в Калифорнии. Развод тут – дело почти невозможное. Вот пример. Одна моя знакомая, лесбиянка Дори, дизайнер крупной одежной корпорации, решила расстаться со своей любовницей Анни. Но Анни оказалась не так проста. Она села в машину и на скорости 75 миль врезалась в ограждение дороги, получив синяки и царапины. Это было зафиксировано в протоколе о ПДД, которым сияющая Анни помахала у Дори перед носом: ближайшие полтора года будешь жить со мной как миленькая. Таковы законы штата. Анни – пострадавшая, ее нервы надо беречь от потрясений. И ведь речь не о браке, а лишь о сожительстве двух лесбиянок (однополые браки в Калифорнии не разрешены). Что говорить об официальном супружестве! Так что свингерство – следствие идиотских законов: люди друг другу смертельно надоели, но расстаться – такие судебные и финансовые проблемы, что проще изменять друг другу на глазах.
От Дори я чуть не получил самую курьезную работу в жизни. Она позвонила: Макс, у тебя есть права, чтобы водить грузовик? Есть. А сколько ты возьмешь за два часа за рулем? Сколько тебе надо, Дори, столько и возьму. Отлично, сказала она, я нанимаю тебя за 50 долларов для китайского парада возить мою пусси-пиллоу.
Пусси-пиллоу – это подушка в форме вагины, точная копия со всеми подробностями. Дори изготавливает их самых разных размеров: от крохотных, в которые можно втыкать булавки, до больших, которые можно класть под голову. Как ярая феминистка она таким манером выражает свою позицию, ну и деньги зарабатывает: по цене от 25 долларов до 250 тряпичные вагины отлично раскупают такие же рьяные феминистки. Недавно Дори хвастала, что компания, торгующая дирижаблями, заказала ей для ежегодного парада в Сан-Франциско пусси-пиллоу высотой 5 метров, шириной 3 метра и длиной 10 метров. К счастью, обошлось. Дори нашла кого-то подешевле.

С Дори я познакомился, потому что попал на работу в мир искусства: ассистентом к Ли Чунг – американской художнице китайского происхождения. Ли занимается арт-модерном, ее гигантские панно украшают здания по всему миру.
В мои обязанности входило мешать краски, добывать холсты 8?12 метров, устанавливать панно на небоскребах (смотрите на фото Сан-Франциско (http://www.tuug.ru/san-francisko-2.html)), добывать заказы от муниципалитетов, потому что босс работала по-крупному, оформляя дворцы правосудия и терминалы аэропортов.
На моих глазах ковалось американское искусство. Свеженькое, с иголочки, как вся культура США. И отмороженное на всю голову – потому что ну не старых же мастеров американцам копировать, скупленных оптом в Европе. Нужно что-то свое. И я скажу, что дюралевая статуя богини правосудия с плексигласовым лицом работы Ли – творчество по сравнению с другими. Взять Мэтью Барни, которого в Европе знают как мужа певицы Бьорк, а в Америке он известный арт-модернист. Чувак, видать, не то покурил – и придумал соединить искусство со спортом. Поставил батут, взял в руки кисточку, стал прыгать и мазать при каждом скачке потолок. Теперь это творчество выставлено в музее. Еще он с приятелем уселся в лимузин, облачившись в костюмы козлов, и царапал рогами люк, крутя башкой туда-сюда. Этот потрепанный плексигласовый люк тоже выставлен на публику – инсталляция. Наконец, он и Бьорк арендовали рыболовецкий траулер, вышли на нем к Северному полюсу, а там приглашенный десант японок провел чайную церемонию. Искусство!
У меня есть знакомая, она работает стриптизершей, но при этом малюет картины. Покупает в магазине «Все для дома» обычные двери без замка, покрывает лаком, наклеивает золотистую фольгу, сверху краской рисует натюрморт: три груши. И непременно с эротическим подтекстом – так что издали смотришь, и кажется, три задницы сидят непонятно на чем. А вблизи – груши. Отойдешь опять – задницы. На моих глазах компания старушек с утра пораньше уже выстроилась в очередь за этим великолепием. Я знаю, сколько стоит одна дверь – 24 доллара. Я знаю, что она разрисовала ее за два вечера. А продала за 3800 долларов.
Неадекватные цены на предметы искусства – чисто американское изобретение. И у меня есть четкое подозрение, что эти заоблачные цены появились тогда, когда американским наркодилерам надоело возить наркодоллары в чемоданах (Как собрать чемодан в путешествие (http://www.tuug.ru/kak-sobrat-chemodan-v-puteshestvie.html)). За тонну кокаина проще расплатиться не множеством пачек, а одной картиной – компактно.
Раньше искусство было защищено, потому что происходило от слова «искусный» – человек был так талантлив, что копированию его работы не подлежали. Продукт являлся столь замысловатым и затейливым, что другому надо было потратить жизнь, чтобы попробовать это повторить. С точки зрения американца крайне непродуктивный подход. А потому их главный художник – Уорхол: скорее шоумен, чем рисовальщик. Сейчас он поднялся в цене еще на 300%. А какое там искусство? Три линии и сто отпечатков банки с супом.
Фотография в Америке и Европе – тоже огромная разница. Здесь любой бомж на улице знает, что снимать его нельзя без
разрешения. Раз в год в пустыне Невада проходит «Сожженный человек» – отвяз-ное мероприятие на высохшем дне соляного озера, где толпа полуголых людей, попыхивая марихуаной, устраивает конкурсы. Ходит фотограф, снимает народ в почти невменяемом состоянии. А за ним шагает ассистентка с пачкой модель-релизов и подсовывает их под подпись всем, кто попал в прицел объектива. Потому что иначе – суд. Голый и обкуренный – нормально. Но сфотографированный – это недопустимо!
Здесь, коли мне придет идея поснимать девушку-модель на природе, я должен сказать ей, лучше при свидетелях: «Это будет любительская съемка, может не получится». Иначе модель оступится, идя после съемки к машине, подвернет ногу или расшибет лоб – и на меня лягут расходы по лечению, потому что я, профессионал, вовлек ее в процесс.
Оттого я здесь начал снимать пейзажи. Не думал, что приду к этому – в съемке мне интересны отношения, обмен энергией. Но в Америке это невозможно: таких лиц, как на европейском континенте, здесь нет. В Москве я ехал в метро всего станцию и знал, что обязательно выхвачу из толпы минимум одно женское лицо, в которое можно влюбиться. Всегда находилась русоволосая женщина неважно каких лет, в которой была тайна, которая смотрела такими лучистыми глазами, что этот взгляд потом грел весь день. А тут я гляжу на женщину и знаю, что она скажет через пять минут. Какую-нибудь глупость: «Макс, а ты случайно не еврей?» Этот вопрос моя американская подруга задала через три месяца близких отношений…
В ШЕЗЛОНГЕ С ОСОБЫМ ЦИНИЗМОМ
Раз в году в Сан-Франциско проходит «Белый бал». Билет на него стоит 250 долларов. Туда приходят молодые красивые девушки, которые год ждали этого мероприятия, тщательно готовили наряд: бальное платье и вьетнамки. Конечно, не простые вьетнамки, а праздничные, то есть резиновые, но со стразами, долларов за полета.

Мозги у американских девушек устроены так, что европейский мужчина то и дело впадает в ступор. Ты приглашаешь девушку в театр, она является: в одной руке миниатюрная театральная сумочка, а в другой – полуторалитровая бутыль с минералкой! «Милая, – говоришь с нажимом, – мы что, в пустыню в дозор собрались?» А она глядит как на идиота: реклама же ясно объяснила: не дай себе засохнуть! И воду она пьет не абы какую, а «Фуджи», потому что в рекламе сказано, что это экологически чистая вода, ее не касалась рука человека. А то, что разлита она в пластик, из нефти сработанный, девушке в голову не приходит.
В студию ко мне заходит модель и, пока ее гримируют, задумчиво сообщает в воздух, ни к кому конкретно не адресуясь: «Надо же, и с девочками я любовью занималась, и с мальчиками, а до сих пор так и не определилась – с кем лучше?»
Каждая незамужняя особа хранит в прикроватной тумбочке искусственные фаллосы: не один, не два – коллекцию. Ежегодно просматриваются каталоги, постоянно обновляются экспонаты. У моего босса эта коллекция в тумбочку давно не вмещается. Откуда я знаю? Так она сама это всем спокойно рассказывает.
Ну ладно Дори во время обеда в компании может громко пожаловаться: «У меня с Анни три месяца секса не было!» Она феминистка, секс-меньшинство, ей эпатаж как воздух. Но я прихожу в гости к двум приятельницам, снимающим одну квартиру: они не лесбиянки, просто так дешевле. Очень приличные женщины, финансовые консультанты. Показывают квартиру: тут у нас кухня, тут ванна, а тут окно в коридоре, из которого вечером можно видеть, как наши соседи занимаются сексом. И это сообщается таким светским тоном, словно про чудный вид на залив.
В Америке говорят о своих сексуальных пристрастиях спокойно и на публике, как мы говорим, что любим пиво «Балтика» больше «Жигулевского». Это не поверну-тость на сексе – это демонстрация повернутое™ на сексе. Им внушили, что они должны себя найти! Они должны про-экспериментировать! Это не менталитет, а воспитание.
У меня есть знакомый миллионер: он разбогател внезапно, на акциях, и купил себе трехэтажный дом. Пригласил на новоселье, сразу потащил на крышу. Я еще не знал, как она выглядит, но уже точно знал, что там стоит: подзорная труба, чтоб за соседями подглядывать. Откуда знал? Так она на каждом особняке здесь стоит.

Когда все подглядывают друг за другом — это хобби. Когда подглядывает только один – судебный иск. Тут был случай: студент проведал, что если подобраться в определенном месте к соседнему женскому кампусу, то можно увидеть, как на втором этаже девчонки полураздетые бегают. И повадился туда с биноклем. В Европе это не повлекло бы ничего, кроме приятных воспоминаний на мальчишниках. А здесь его засек рейнджер, задержал. И отягчающим обстоятельством для суда стало то, что он сидел в складном шезлонге, с термосом горячего кофе. Это было названо «с особым цинизмом». Ему впаяли хитрое наказание: 1 миллион долларов
— выплачивать каждые две недели по 12 долларов. Понятно, что он будет платить всю жизнь и все равно не уложится. А смысл наказания вот в чем — упаси тебя боже, сказал судья, просрочить на день хоть один пэймент. Сразу сядешь в тюрьму! То есть человек всю жизнь должен помнить про платеж, а значит -и про свой проступок.

В Америке лучше сразу идти в библиотеку и штудировать законы. Обязательно пригодится. Страна такая – на каждый шаг есть закон, а на каждый закон -поправка. Кто за этим следит, тот в выигрыше.
Однажды знакомый американец пригласил меня домой с намерением познакомить с соседкой, приехавшей то ли из Москвы, то ли из Питера. Я опоздал, пока раздевался в коридоре, услышал, как она в комнате громко говорит: «Зачем мне с ним знакомиться? Меня люди без статуса не интересуют!»
Не прошло и года, как приятель рассказывает – помнишь ту молоденькую русскую красотку, что сидела у меня в гостях? Она вышла замуж за 62-летнего миллионера. Сказала, что любовь… А теперь жалуется моей жене, что у мужа оказался младший брат-инвалид, в кресле сидит, слюни пускает, и муж склоняет ее к сожительству с этим братом под предлогом, что бедняга никогда не знал радостей секса. Подтекст понятен – продалась замуж, отрабатывай.
Дальше – еще интересней. Я как раз работал в одном юридическом бюро – и вдруг эта девица появляется там, вся из себя бледная. Оказалось, муж вложил деньги в финансовую пирамиду – а она рухнула. Теперь он в долгах как в шелках, заявил о банкротстве. Банкротство бывает по части А – когда прощают весь долг, и по части Б – когда часть долга надо все же заплатить. Ему дали часть Б – с условием ежемесячно возвращать три с половиной тысячи долларов. Мужик сказал «ладно» и ушел на пенсию. Теперь он официально считается нетрудоспособным и его долг автоматически переходит на кого? На трудоспособного члена семьи – молодую супругу. Фифа в целлофане получила вместо миллионера и райской жизни пенсионера и долги. Разводиться с ним? Но тогда у нее нет оснований находиться в Штатах.
Единственный, кто ей мог в тот момент помочь, был я. Потому что ходил в библиотеку и штудировал иммиграционное законодательство. А там как раз появилась поправка, про которую даже шустрые проститутки Украины и Молдавии не успели узнать, и она гласила: если человек, находясь в Америке даже нелегально, приходит и заявляет, что его привезли в США насильно, чтоб заставить тут сексуально отрабатывать, то заявителя признают жертвой и сразу дают грин-карту.
Но я промолчал. То есть поступил по-американски: девушка же не ко мне на консультацию пришла. Американское законодательство порой поразительно щадяще. Работая в госконторе, я наблюдал, как о своем банкротстве по части А пытались заявить мать и дочь, эмигранты из Грузии. Они явились с воплями: ой, у нас 40 тысяч долларов долга, вернуть не можем. Им сказали: извините, мы такими суммами не занимаемся, разбираемся только с долгами свыше 60 тысяч. И что же? Они ушли и вернулись через две недели: ой, у нас 60 тысяч долга, вернуть не можем. Я чуть со стула не упал. Что они сделали? Сразу после первого визита зашли в магазин типа «5 авеню», и чего рука касалась, то и хватали: меховые манто, золотые браслеты. Кредитки-то в 2002 году были еще безлимитные. Начали с ними работать: «Две недели назад вы купили шубу – где она?» «Моль съела», – отвечают грузинки на голубом глазу. «А вот вы купили сумочку за 5 тысяч долларов». «Я ее потеряла». Что с них взять? Долг простили.

Все знают, что кризис начался с Америки. А знаете, как выглядит этот кирдык из самой Америки? Я плачу 1 доллар 60 центов за галлон – 4 литра бензина. Это кризис? Среди моих друзей никто не потерял работу. Те, кто арендуют жилье, защищены законом, по которому квартплату нельзя поднимать больше чем на 3% в год, поэтому давние обитатели квартиры на Манхэттене, например, могут платить всего лишь долларов 200. Хотя сосед по этажу платит 5 тысяч, потому что въехал только вчера.
Нам тут не может быть плохо. Кто заварил кризис – тот в нем и заинтересован. Америка должна всему миру. Но она должна в долларах, поэтому снижение курса ей просто бальзам на душу. Здесь ничего не производится, кроме высокоточного оружия. Однако Америка всегда найдет ему сбыт.
Вот я регулярно появляюсь на российских авиационных форумах и поражаюсь – какие шапкозакидательские настроения там царят. Типа – да мы американцев порвем голыми руками. Ребята, вы оторвались от реалий. Я был здесь на трех авианосцах. Никому в голову не приходит продать их Китаю. Пусть даже авианосцу 60 лет, никто его не распиливает и на лом не пускает. Недавно мир облетели фото, где самолет приземлился на воду в центре Манхэттена. Там на заднем плане виден другой самолет с обрезанным крылом — это «Конкорд» из экспозиции Авиационного музея, расположенного на списанном авианосце. Так вот, у этого музея есть второе назначение — штаб гражданской обороны. Он же бронированный! Во время атаки 11 сентября все управление сразу туда, на авианосец, и перешло. Американцы – практичные люди!
Второй авианосец стоит здесь, в бухте Сан-Франциско, это тоже музей, приходят люди, платят деньги. И третий – который снимался в фильме «Перл-Харбор», стоит на вечной стоянке в Корпус-Кристи, штат Техас. Туда бойскаутов водят: пропаганду еще никто не отменял. И учить родину любить — задача каждого государства. Здесь — учат. Потому народ из США не разбегается.
Здесь 70 тысяч готовых пилотов и еще 70 тысяч обучаются, чтобы в любой момент подняться в небо. Это урок, который американцы вынесли, глядя на СССР, где перед Второй мировой была отлично поставлена подготовка кадров, лозунг имелся: «От модели к планерам, от планеров – к самолетам». В ОСОАВИАХИМе за несколько месяцев из восьмиклассника делали летчика, который мог взлетать и садиться. А больше и не надо — на втором-третьем вылете штурмовика уже сбивали. Американцы это просекли и из элитарного вида спорта сделали массовый, даже негров в 1942 году пустили в истребители. А англичане высокомерно оставили воздушный флот элитарным, и потому Ла-Манш защищала горстка аристократов, чертовски храбрая, но преступно малочисленная.
Американцы из всего выводы делают – вот в чем их сила. Когда революция в России бабахнула, они целый Стэнфордский институт за работу усадили: дали крупнейшее собрание документов. И с тех пор там изучают любые революционные движения. Революция на Кубе прошла — весь архив в Стэнфорде: кто начал, что привело. Чтоб не повторить чужих ошибок.
СССР упрекали, что это полицейское государство. Так в США круче: поменял место жительства – сообщи в органы в течение десяти дней. В противном случае окажешься в розыске. На дороге тебя оштрафовали – через пять минут об этом уже знает твоя страховая компания, которая теперь будет лупить с тебя в два раза больше.
Сейчас на Apple появилась новая программка. Каждое выставленное фото автоматически снабжается координатами места съемки – раз. И второе – допустим, я снимал человека вчера, позавчера и двадцать лет назад. И эта программка по одному снимку сразу вытаскивает из архива все фото, с этим лицом связанные. И неважно, затесался ли человек в толпу или красуется один. Программа называется Iphoto 0.9 и, что характерно, стоит сегодня на всех Apple по умолчанию! Заказчик понятен?
В таких условиях хочешь не хочешь, а станешь предусмотрительным, как истинный американец. Мне приятель из Риги посылает фотографии своей дочки. И теперь я смотрю на эти фото с двойным чувством: с одной стороны, классный ребенок, на приятеля похожа, а с другой – где гарантия, что завтра не придут спрашивать, а зачем, парень, у тебя в компьютере снимки 12-летней девочки? И у меня в голове всегда полный ответ — как и откуда они там появились.
Да, я стал здесь предусмотрительным американцем. По очень понятной причине – у меня наконец появилось что терять. Эту возможность дала мне Америка. В Латвии я всегда знал, что в силу местной специфики, будь я хоть трижды гениальным, впереди все равно окажутся какие-нибудь Леиньш, Стабиньш и Пузиньш – их ставка выше и славы больше, только потому что национальность правильная. А здесь в Америке такого нет. Тут правила игры честнее. Народу вообще плевать, откуда ты и на каком языке сказал впервые слово «мама» – работу оценивают по результату.
А потому, сильно скучая по Европе, я возвращаться и не думаю. Да, это здорово, жить там раздолбаем, плевать в потолок и не думать о последствиях. Но – до поры до времени. А в сороковник уже хочется иных благ. Потому я лучше буду здесь напрягаться, помнить постоянно, что в Америке можно шагнуть на тротуар, но не в том месте и не в то время – и будешь платить до конца жизни. Я научился постоянно просчитывать последствия каждого шага. Меньше всего на свете мне хочется давать работу хитрым американским юристам.
Методы работы этих юристов – последняя история, на закуску.

Каждую субботу американцы ходят на бейсбол – русскую лапту, измененную так, чтобы ее можно было называть сугубо американским видом спорта. Город без своей бейсбольной команды – отстойный Гадюкинск-сити, куда вообще незачем заезжать. Бейсболисты – национальные герои, понятно, а мячи, которыми они делают подачи, – предмет культового спроса, продаются за большие деньги с аукционов. Кстати, интересный момент: только в Америке во время рекламной паузы останавливают матч. В Европе, если идет чемпионат по футболу и вдруг началась рекламная пауза, телезрители прыгают в нетерпении – и точно, пауза кончилась, а кому-то уже гол забили. Но в Америке во время рекламной паузы игра замирает. Потому что – и тут деньги, и там деньги!
В бейсболе есть правило – чтобы сломать игру, нападающий берет и демонстративно запердоливает мяч в том направлении, в котором он не нужен. Обычно мяч при этом улетает в сторону трибун. И там начинается давка, потому что тот, кто схватит этот мяч – молодец, все будут ему завидовать. Ну а если это мяч с большого финала, то на нем вообще можно заработать.
И вот однажды на каком-то суперчемпионате мяч на трибуне поймал еврейский русскоязычный эмигрант Жора. Но в силу слабой физической подготовки тут же его уронил – и мяч ускакал на несколько рядов ниже, где его схватил стопроцентный американец Джо. Яростный спор, кто владелец мяча, быстро принял юридический оборот. И вот представьте: три года кряду шесть адвокатов с одной стороны и шесть адвокатов с другой стороны мерились силами. За это время предмет их спора подорожал до 2,6 миллиона долларов. В конце концов договорились – мяч продать, вырученные деньги поделить. Но денег оказалось ровно столько, сколько потребовали адвокаты за свою работу. То есть два лоха три года жили мечтами, как они разбогатеют, а тем временем дюжина ловких американских адвокатов дружно тянула время и имела себе работу. Будет этот супермяч лететь в мою сторону – сразу отодвинусь.

Напоследок видео о Сан-Франциско

Опубликовано: 2010-08-14 | Рубрика Статьи