Крестовая гора

Крестовая гораКогда-то это место считалось последним оплотом язычников на пути распространения христианства. Потом оно превратилось в последний оплот христианства на пути власти безбожников. Видимо, некий дух сопротивления изначально проник в литовскую гору. Крестов, заставляя всех гонимых провозглашать, еесвоим символом.- Ныне гонимых уж нет. А гора как стояла, так и стоит, ощетинившись крестами всех мыслимых и немыслимых форм, цветов и размеров. И люди идут к пей нескончаемым потоком, сами порой не зная, чего они от нее хотят. Одним словом странное место.

Отыскать этот удивительный объект поклонения язычников и христиан, молчаливо нашедших тут некий религиозный компромисс совсем несложно. Надо доехать по отличным литовским дорогам до Шяуляя — и затем отмахать еще 12 километров в сторону Риги. Заблудиться невозможно, даже если по-литовски ты не знаешь ни словечка.
Достаточно тормознуть на обочине любого (в моем случае — еще и не очень трезвого) селянина и начертать в воздухе эфемерный крест. Он поймет — в — радиусе десятка километров здесь все туристы ловят селян и старательно чертят в воздухе две перекрещенные палки, произнося на самых разных языках планеты — «круз», «кройц», «кросс», «кроакс», «крустс» и даже «хрест». Промычав в ответ согласно нечто вроде «кризью калнас», мой нетрезвый гид начал энергично рубать ладонью пространство, давая понять, что надо съехать с шоссе направо. Не обманул. Через полкилометра я увидел указатель и вскоре уже парковался на асфальтированной стоянке рядом с несколькими десятками других таких же крестоискателей.
Рядом наличествовал современный комплекс, похожий на новенькое, на редкость ухоженное бомбоубежище. В нем я обнаружил туалет, экскурсионное бюро и сувенирный магазинчик, где можно было купить крестики, четки, открытки, проспекты и двухметровый плакат покойного понтифика — Папы Римского Иоанна Павла II, стоящего на фоне святыни. Да, папа тут был, и место с ощутимым языческим уклоном осенил своей дланью. Зачем? Не знаю. У ватиканских свои причуды. Сама гора располагается чуть дальше. Положа руку на сердце, назвать ее горой сложно. Скорей, это холм. Но вот крестов на нем действительно гора. Я бы даже сказал, целый Эверест. Если путеводитель не врет — там их больше 50 000. Хотя кто, когда и как ухитрился все это добро пересчитать, лично для меня так и осталось загадкой.

Чтобы добраться до холма, нужно совершить своего рода крестный ход через открытое пространство, которое словно для того и создано, чтобы подтверждать глубинный смысл фразы: «Жизнь прожить — не поле перейти». Сама гора по мере приближения к ней растет, наплывает, увеличивается в размерах. И вот ты уже стоишь, совершенно обалдевший, среди густого леса из тысяч и тысяч крестов, распятий, на которые, в свою очередь, повешены связками нательные крестики, иконки, ладанки и деревянные четки.
Все это от легкого дуновения ветерка слегка раскачивается, тоскливо постукивает и непрерывно позвякивает, создавая непередаваемо гнетущую атмосферу. Для полноты картины не хватает только мертвецов с косами — они бы вписались весьма органично.
Впрочем, и без них холм выглядит… нет, не жутковато даже, а как-то совсем безнадежно. Как рукотворная Голгофа, где люди распяли на всеобщее обозрение сломленные судьбы, смиренно расписавшись в собственном бессилии. Часть крестов ратует во здравие, половина поставлена за упокой. В любой церкви возможность отделить в своих молитвах жизнь от смерти всегда очерчена довольно четко — а вот тут все демонстративно вперемешку. И от того, что не знаешь, куда в следующую секунду упрется твой взгляд, то ли в горячую благодарность за избавление от болезни, то ли в обозначенный двумя датами окончательный приговор, хочется вообще зажмурить глаза и заткнуть уши.
Отчего же люди самых разных стран и даже континентов считают своим долгом здесь побывать?
Это ж как надо было грешить
Сегодня никто толком не знает, когда и почему это место появилось, отчего считается святым и кто поставил на нем первый крест. Но версий — от чисто научных до откровенно сказочных — тьма. Одно из народных преданий гласит, что некогда на холме стоял католический монастырь. Стоял, стоял, а потом — то ли по причине того, что монахи грешили, то ли в результате некоего природного катаклизма взял да и ушел под землю. А вскоре после этого у одного из жителей окрестных деревень тяжело заболела единственная дочь. Отчаявшийся отец решил испробовать последнее средство — установить на намоленном месте крест. И случилось чудо! Девочка тут же выздоровела. Молва о чудодейственном холме облетела всю Литву, и селяне стали приходить на гору и ставить на ней кресты на счастье. Такая вот красивая, но совершенно нелогичная легенда. Ведь если монахи так грешили, что аж провалили родной монастырь, то откуда возникла целебная сила места? От бета она в таком случае — или совсем наоборот?!
Имеются предания и постарше. Якобы святым это место было еще тогда, когда о
христианах литовцы и слыхом не слыхивали. Располагалось тут настоящее языческое капище, на вершине которого денно и нощно горел неугасимый огнь и приносились жертвы божкам.
Есть и совсем идиотские версии. Лично мне один литовец-краевед с пеной у рта доказывал, что святой гора стала после того, как в 1236 году рядышком состоялась Саулеская битва, в ходе которой ее славные предки в хвост и фиву разбили рыцарей ордена меченосцев. Ну не вижу связи! И сильно сомневаюсь, что в ознаменование своей славной победы литовские язычники стали бы водружать на холме ненавистные им кресты завоевателей. Уж коли решили бы они восславить мощь своих всесильных богов, то поставили бы на холме идолов и только идолов.
Истина, как всегда, где-то рядом. До прихода христиан гора была языческой святыней. А когда христианство взяло верх, бывшие язычники но привычке стали устанавливать кресты, которые воспринимали как новых идолов, там, где некогда справляли свои обряды. Старые боги отлично уживались с новыми: так было на Руси с ее народным «двоеверием», так было в Германии и Скандинавии. Добрая половина христианских церквей стоит на месте языческих капищ и храмов. Литва -не исключение.
Ведь исторически доказано, что на вершине холма когда-то действительно располагалось деревянное городище, именуемое в древних летописях то Куле, то Кулан, то Куллен. Свое название крепость получила от имени протекающей неподалеку речки Кульпе и, будучи неплохо укрепленной земляными валами, довольно долго умудрялась давать отпор немецким захватчикам. Если точней — то вплоть до 1348 года, когда Ливонский орден сжег Куле дотла и перебил всех его защитников. Логично, что после этого карательного похода холм, усеянный костями литовцев, и стал местом всенародного поклонения.
Хотя есть и другие жертвы, которые также претендуют на увековечивание — это литовцы, павшие при подавлении восстания 1831 года Российской империей. Ряд историков говорит, что гора Крестов возникла только в честь них и ради них.
Так или иначе — гора устояла. А в 1923 году была официально признана католической святыней. Именно тогда в Литве появился храмовый праздник Крестовой горы, во время которого священнослужители не только служили Святую мессу, но и освещали сами кресты. Делали они это так основательно, что даже советская власть не смогла уничтожить Крестовую гору. Хотя неоднократно покушалась.
В первый раз распоряжение сровнять антисоветскую святыню бульдозерами поступило в 1961 году. С помощью военных власти снесли пять тысяч крестов и объявили, что с опиумом для народа покончено раз и навсегда. Но уже через год гора проросла новыми.

В 1975 году коммунистам пришлось попотеть, чтобы выкорчевать на горе более тысячи крестов. Но это ничего не изменило. Несмотря на охрану, гора чуть ли не каждую ночь продолжала рожать новые и новые кресты. Так продолжалось до 1988 года. Ну а там изменилась политическая ситуация — а вместе с ней изменился и статус горы, которая превратилась в храм под открытым небом.
Мировую известность это место получило после того, как 7 сентября 1993 года его посетил Папа Римский Иоанн Павел II и оставил здесь собственное распятие. Лучшего пиара Крестовая гора и представить себе не могла. На новую святыню католического мира потянулись паломники со всего света, их приезжает сюда до миллиона в год.
Хотя я, как убежденный скептик, и тут хочу спросить — а кто ведет им учет?
С нами крестная сила!
Неспешно бродя с фотоаппаратом среди крестов, не устаешь поражаться их разнообразию. Каких только нет: деревянные, железные, каменные. Ажурные и полированные. Есть даже кресты-макраме, мастерски сплетенные из веревки. Высокие и низкие. Большие и маленькие. Замшелые, растрескавшиеся от непогоды, и новенькие с иголочки. Из связанных ниткой спичек. Из перекрученных скотчем карандашей. Из перекрещенных березовых поленьев. Имеется и крест, целиком составленный из автомобильных знаков.
Но особое впечатление производят традиционные — литовские. Со стилизованным солнцем на вершине или под уютной крышей-часовенкой. Ни дать ни взять домик для бога со всеми удобствами, любовно испещренный хитрыми орнаментами и солярными символами. Под крышей у такого прячется обычно фигурка Христа, начисто лишенного человеческих пропорций. А посему сам крест издали производит впечатление и не креста вовсе, а языческого идола. Зуб даю, в схожей манере древние балты и славяне рубили некогда своих Перконсов и Перунов. И — да простят меня литовские христиане — но и поныне веет от их крестов архаикой и откровенным язычеством. Кто хоть раз ездил через Литву и видел тамошние придорожные распятия — коплитстульписы и стогастульписы, тот поймет, о чем я.
Что литовские кресты крепко смахивают на идолов, а их резной орнамент имеет мало общего с христианской символикой, заметили еще первые миссионеры, принесшие в Литву слово божье. С тех пор церковные власти крайне неодобрительно относились к местной традиции ставить резные кресты в любом месте и по любому поводу. Казалось бы — ну разве не благое дело? Однако кресты из-под рук литовских ремесленников выходили, наполненные не смиренным напоминанием о подвиге Христа, а диким, необузданным восторгом перед матерью-природой. Формально -христианский символ, а по сути натуральное варварство.
Не зная, как к тем крестам придраться, церковники (а вслед за ними и светские власти) стали литовцам вообще запрещать ставить их где вздумается.
Первый такой запрет просто вопиющий о бессилии клерикалов случился в 1426 году. Ставить кресты литовцам возбранил Миколас, епископ Замбский. Вслед за ним запрет на установку ввел в 1752 году Тышкевич, епископ Жямайтийский. Пытались внести свою лепту и русские. Во время владычества Российской империи граф Муравьев строго-настрого наказал литовцам не ремонтировать старые и не устанавливать новые кресты на неосвященной земле.
Однако ни обоим епископам, ни Муравьеву так и не удалось добиться свое го. Литовцы упрямо продолжали резать кресты с неуклюжими фигурками и украшать их изображением солнца. Разве что устанавливать стали подальше от чужих глаз, в укромных глухих, проверенных временем местах — на бывших языческих капищах и в священных рощах.
Язычество продержалось в Литве вплоть до начала шестнадцатого столетия! Ничего удивительного. Ведь крест как символ постарше христианства будет. Все язычники чтили его как солярный знак, символизирующий движение солнца по небесной сфере, как символ небесного молота, как инструмент жизни и плодородия, отгоняющий нечисть и тьму. Так было не только в Европе, но и в Древнем Вавилоне, Ассирии, Египте, Южной Америке… Разве что форма его в зависимости от культов и стран видоизменялась.
Даже сегодня с формой христианских крестов не всякий разберется. В борьбе конфессий это жестокое римское орудие казни, став символом надежды и новой жизни, претерпело немало изменений. Каждый считал свою веру и свой крест более правильными. Отсюда и многообразие форм.
Сегодня на Крестовой горе можно увидеть почти все из них за исключением разве что перевернутого распятия. Кстати, если кто то считает, что перевернутый крест выдуман исключительно сатанистами для своих шабашей, то он глубоко ошибается. Есть такой крест и в христианской традиции. Называется крестом апостола Петра: по преданию, тот пожелал быть распятым вниз головой, считая себя недостойным принять ту же смерть, что и Сын Божий.
Если медленно идти по тропинке, проложенной на самый верх горы, то можно лицезреть латинские кресты, у которых поперечная линия находится выше середины вертикальной линии. А также — равно сторонние греческие. Имеются на этой католической святыне, как ни странно, и православные кресты, которые можно отличить сразу по шести, а то и восьми концам. Восьмиконечных крестов больше (он и распространен в православном мире чаще), на их вертикальной оси имеются три перекладины: средняя — для рук распятого Христа, верхняя — для «титулуса», то есть таблички с надписью ИНЦИ (или INRI на латыни), которая расшифровывается как «Иисус Назарянин, царь иудейский». Табличка была прибита к кресту Христа по приказу Понтия Пилата, так как во времена Древнего Рима на ней указывалась вина преступника. Ну а нижняя — перекошенная перекладина — для ног казненного.
Кстати, перекошена она не просто так, а со смыслом. Это, говоря церковным языком, «мерило праведное», взвешивающее людские грехи и добродетели. Приподнятый конец перекладины указывает на небо, куда направился раскаявшийся разбойник, распятый на Голгофе вместе с Христом, а опущенный конец — на ад, куда отправился тот разбойник, который до последнего хулил Христа и своих палачей. Иногда внизу может быть еще череп, Адамова голова, так как, по преданию, крест, где распяли Христа, был установлен на могиле первого человека — Адама.
Впрочем, этот наш экскурс в символику длится дольше, чем подъем на невысокий холм. Видно, что люди вокруг — такие же праздные туристы, как и я: они медленно шагают по деревянным ступенькам, изумленно вчитываясь в таблички. Как не изумиться — сюда не поленились приехать и установить свой крест итальянцы и французы, австрийцы и австралийцы, израильтяне (http://www.tuug.ru/izrail.html) и ирландцы. Устремляя молитвы к одному и тому же адресату, вкопали свои кресты неподалеку друг от друга бывшие узники фашистских лагерей и бывшие легионеры. Где-то тут на горе должен также стоять крест Андрея Миронова, который установили 16 августа 1988 года его мать-актриса и артисты Шяуляйского театра. Но я его не нашел — это практически невозможно.
Крест на горе имеет право установить каждый, и повод может быть любым, не обязательно трагическим. Кресты часто ставят молодожены — для укрепления брака, счастливые родители — в ознаменование рождения ребенка, выздоровевшие
— в благодарность за чудесное спасение. Литовцы верят, что всякому, кто совершит сюда паломничество, вне зависимости от его вероисповедания, будет отныне сопутствовать удача.
Пятьдесят два креста занесены в Регистр культурных ценностей Литвы. Одно время поэтому здесь даже был организован полицейский пост. Но после того, как 26 сентября 1995 года психически больной шяуляец застрелил тут сотрудника полиции, охрану сняли. Говорят, скоро рядом с горой Крестов будет установлена защита другого порядка монастырь. Благословение на это дал римский папа. И уже шестнадцать монахов ордена францисканцев обитают в кельях, выстроенных в 300 метрах от холма.
Горе крестов, собственно, все равно. Принимая в себя все — людское горе и счастье, надежды и отчаяние, она существует в своем параллельном мире, равнодушно позвякивая и постукивая крестами. Разве что ты, уже собравшись уходить (и чего приходил? ну — гора, ну — кресты), вдруг застываешь в полном замешательстве.
Непонятно — а чего она звенит. Ведь ветра уже и в помине нет.

Опубликовано: 2010-08-01 | Рубрика Статьи